Добрый день всем :)

bKZrhsgczoA.jpg

Здравствуйте, дорогие читатели! Кем бы вы ни были - врачом ли, студентом медицинского или любого другого профиля, научным сотрудником, офисным работником или просто любым другим человеком с пытливым умом и стремлением к историческим знаниям - добро пожаловать в мир медицинской истории!

В этом мире есть и бескрайние поля скопившихся за многие века малоизвестных фактов о медицине и врачах, горы информации, уходящие вершинами в глубину веков (парадокс – вершинами в глубину, да?), и похожие на стойкие города-крепости истории известнейших в медицине личностей (чей ставший классическим образ иногда скрывает ой как много всего…) Интригует? Милости просим!

Итак, вы зашли к нам. Вам наверняка интересно, что же тут может быть такого необычного, занимательного, того, что сможет вас, быть может, удивить или даже ошеломить, того, о чем бы вы даже не догадывались раньше. Можем уверить вас - мы найдем, чем порадовать! Найдем, покажем, объясним и отдадим на долгое хранение в чертоги вашего разума (если вы – современный Sherlock).

Знаете ли вы, какая именно была травма у Александра Пушкина и почему она была несовместима с жизнью? Или какие могут быть опасности мастурбации по версии одного из парижских врачей 1830 годов? Или почему во времена знаменитого хирурга Николая Пирогова солдаты, используя последние остатки сил и воли, старались уползти с поля боя куда угодно, лишь бы не попасть в руки к врачевателям? Или что такого заметил исследователь сна Мишель Жуве у кошки и сказал, что она притворилась спящей? А что некогда на одной рекламе спокойно сочетались героин и аспирин, лекарственные формы которых создал один и тот же человек? Может быть, вы знаете, кто такой Макс Петтенкофер и что случилось с ним после того, когда он решился проглотить культуру холерного вибриона? Или с чем еще, кроме болезней, боролись медики век назад?

Смело говорим - у нас подобных историй много. Очень много – и странно, что никто до сих пор не сделал такого блога. Постараемся исправить это недоразумение.

Здесь вы найдете интересные находки из старинных книг по медицине, истории о жизни нобелевских лауреатов и открытии различных веществ, которыми в медицине уже не пользуются или пользуются до сих пор, забавные и каверзные случаи из практики врачей разных веков, истории создания и использования хирургических инструментов и еще много-много других занимательных фактов из искусства врачевания, окутанных пеленой истории.

Наслаждайтесь - тем более, что за блогом можно сейчас следить и в Facebook!

Есть только одна просьба: мы не приемлем мата в комментариях. Будем такие комментарии безжалостно удалять - вне зависимости от позиции автора коммента.

PS

Мы очень скромные, поэтому не стали рассказывать о себе в основном тексте, представляющем блог. Но мы привыкли отвечать за свои слова. Потому два слова о нас.
Идея блога принадлежит Анне Хоружей, студентке Волгоградского государственного медицинского университета. Ну а вместе с ней тексты в блог пишет научный и медицинский журналист, соавтор scienceblogger, Алексей Паевский (мы взяли кое-что из постов в этом блоге). Разумеется, авторы блога будут перепощивать интересные статьи и посты из других источников. И, конечно, мы будем рады новым авторам нашего ресурса.

Ну и ещё: авторы блока в составе небольшой команды в тестовом режиме (и на чистом энтузиазме пока) запустили сайт, посвящённый нейросайнс и нейротехнологиям, который мы постараемся сделать основной площадкой освещения нейротематики.

Сайт доступен по двум адресам: нейроновости.рф и http://www.neuronovosti.ru
Кроме того, мы создали его паблики в фейсбуке и во вконтакте:
https://www.facebook.com/neurotech2035/
https://vk.com/neurotech2035

Присоединяйтесь )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Когда опухоль мозга больше самого мозга

Самую большую в истории опухоль мозга удалили в Индии. Об этом сообщает издание The Hindu.



Предположительно доброкачественная опухоль (какая именно – не сообщается) в затылочной коре головного мозга росла три года, последний год – стремительно. К счастью, только 10 процентов опухоли находилось внутричерепа, остальное проросло вне (детали не сообщаются). В итоге опухоль привела к полной потере зрения, дальнейший же рост «второй головы» 31-летнего Сантлала Пала грозил полным параличом и смертью.

Три индийских больницы отказались взяться за такой случай и в итоге господин Пал попал к нейрохирургу Тримурти Надкарни из госпиталя Наир в Мумбае. Операция, которую проводила нейрохирургическая бригада из пяти человек прошла 14 февраля и длилась шесть часов. Поскольку уникальная опухоль росла и внутри, и вне черепа, сначала была удалена часть под скальпом, затем была проведена трепанация черепа и удалена опухоль непосредственно мозга. Суммарный вес опухоли составил 1,8 килограмма – больше, чем сам мозг Пала. Во время операции потребовалось 11 единиц донорской крови и затем пациенту пришлось провести три дня на аппарате искусственной вентиляции легких, в результате чего господин Пал пошел на поправку. Врачи рассчитывают на возвращение зрения больного.

День в истории: отдавший жизнь в борьбе с тифом

В последнее время мы часто пишем о различных микробиологах, отдавая дань их научному подвигу, благодаря которому были открыты возбудители различных заболеваний. Кох – туберкулез, Лаверан – малярия, Йерсен и Китасато – чума… Однако нужно не забывать, что это был и обыкновенный человеческий подвиг – ехать, изучать то, что может убить тебя самого…
Сегодня мы отмечаем 147 лет со дня рождения человека, который отдал свою жизнь за это. Человек, благодаря которому мы знаем возбудителя сыпного тифа. Говард Тейлор Риккеттс.




Нужно сказать, что до середины XIX века тиф был просто тифом, достаточно близкие симптомы и схожая летальность. Только ближе к 1850-м годам начали различать брюшной тиф, который передается через питание, и, как гораздо позже выяснили, вызывается сальмонеллами, и сыпной, который передавался через одежду и возбуждался другими бактериями – риккетсиями. В английском языке для этих заболеваний сейчас есть два разных слова: сыпной тиф называется typhus, брюшной – typhoid fever. В нашей статье речь пойдет именно о сыпном тифе.



Макулярная сыпь при сыпном тифе

Говард Риккетс родился в городе Финдли, штат Огайо и начинал свою карьеру в Северо-Западном университете, получив предварительно образование в Университете Небраски. Его путь как медика начинался в дерматологии – он изучал бластомикоз. В 29 лет он женился на Мире Таббс, которую встретил в Северо-Западном университете. Свой медовый месяц пара превратила в «медовый год» в Европе, где Риккетс работал в Вене, а затем – в Париже, в Пастеровском институте. Их старший сын, Генри, тоже родился в Европе – в Берлине. Позже, в Чикаго у них родилась дочь Элизабет.
В 1902 году Риккетс вернулся в Чикаго, где получил хорошую позицию в Отделении патологии и бактериологии, и сразу же развил бурную деятельность.

Collapse )

День в истории: Джон Чейн. Чейнстоксово дыхание, инсульт и гидроцефалия

О том, что существует некое «дыхание Чейна-Стокса», в нашей стране массово узнали 2 марта 1953 года из бюллетеня о состоянии здоровья Сталина. С тех пор этот термин стал неким знаком и даже фетишем в интеллигентской среде. Однако до сих пор практически никто ничего не знает о Джоне Чейне, шотландском враче, одним из первых описавших этот симптом ровно 200 лет назад, да и с дыханием не все так просто. А ведь вчера исполнился 241 год со дня рождения этого замечательного специалиста, сделавшего очень много в области неврологии. Мы решили рассказать побольше о Джоне Чейне, о котором и в русской, и в английской википедии написано совсем чуть-чуть.





Джон Чейн

Collapse )

День в истории: акушер, давший нам динозавров

Обычно мы рассказываем об истории медицины. Но куда же медицина без врачей, а ведь иногда врачи, оставаясь рядовыми врачами, совершают важные открытия и целые прорывы в других областях медицины. Так и сегодняшний герой, о котором написала биографическую статью коллега одного из авторов блога по порталу Indicator, Алена Манузина. Итак, сегодня исполняется 218 лет со дня рождения Гидеона Мантелла, акушера и пионера изучения динозавров.



Мантелл родился в 1790 году, пятым ребенком в семье сапожника. Некоторый интерес к геологии и палеонтологии он проявлял уже в детстве, копаясь в обломках породы вблизи карьеров и каменоломен. В 15 лет его отдали учеником к местному лекарю Джеймсу Муру. Совмещая учебу и обязанности прислуги, Мантелл много занимался самостоятельно, уделяя особое внимание анатомии. После учебы в Лондоне он получил диплом, став членом Королевской коллегии хирургов. Вернувшись в родной Льюис, занялся врачебной практикой вместе с бывшим наставником. Несмотря на крайнюю загруженность (он выполнял еще и обязанности акушера), Мантелл находил время на изучение найденных им окаменелостей. Часть из них он отправлял ученым, с которыми к тому времени состоял в переписке (один из них, Джеймс Сауэрби, даже назвал в его честь ископаемого моллюска Ammonites mantelli).

Collapse )

Великая гонка милосердия, или как собаки 10 000 человек от дифтерии спасли

Мы уже написали в рубрике «История болезни» длинную сагу о дифтерии (часть один и часть два). Однако в этом длинном рассказе не нашлось места одному событию, годовщину которого мы отмечаем сегодня. Поэтому вот вам вдогонку короткий рассказ о том, как 150 собак породы хаски спасли от дифтерии полторы тысячи человек, параллельно установив немыслимый мировой рекорд. Итак, 93 года назад завершилась Великая гонка милосердия. Она же гонка по доставке сыворотки в Ном.


Того и Сеппала

Город Ном расположен всего двумя градусами южнее полярного круга. В нем и округе на начало 1925 года проживало около 10 000 человек –  а в самом городе меньше 2000 (975 переселенцев и 455 эскимосов). Именно оттуда 22 января на Большую Землю ушла телеграмма:
«Эпидемия дифтерии здесь почти неизбежна тчк мне срочно нужен миллион единиц дифтерийного антитоксина тчк форма транспортировки только почта тчк я уже сделал заявление комиссару здравоохранения территорий на антитоксин тчк насчитывается около 3000 (sic) белых жителей в районе».

Как видим, единственный доктор в Номе, Кертис Уэлш, который дал телеграмму, не очень беспокоился о 7000 эскимосов.
Миллион единиц нашелся, однако была проблема, которая называлась «зима на Аляске». Тогда государственного авиасообщения с Номом не существовало, порт замерз и единственным способом доставить лекарство в Ном был путь Идитарод из Сюарда в Ном. И добраться по нему можно было только на собачьих упряжках. По-хорошему это означало, что Ном обречен – за то время, пока сыворотку доставят на «железке» из Сьюарда в Ненану, а затем проделают тысячу с лишком километров до Нона (если повезет, и все будет хорошо), Ном и окрестности уже вымрут.



Маршрут доставки вакцины

Тем не менее, лучше что-то делать, чем не делать ничего. Несмотря на ужасающую погоду (температура до -52 градусов), и из Ненаны, и из Нома вышли упряжки. Из Ненаны сыворотку весом почти 10 килограммов вез Билл Шеннон, который довез ее до Минто ценою гипотермии и обморожения лица. Дальше ее повез настоящий аляскинец, Генри Иванофф. Навстречу ехал норвежец Леонард Сеппала на упряжках, ведомых вожаком Того. Они с Ивановым чуть было не разминулись в пурге, но Иванофф услышал проезжающих мимо собак  и прокричал «Сыворотка! Сыворотка! Она у меня!!!». Встреча состоялась, и Того со своими хасками повез Сеппалу обратно в Ном. Торо и Сеппала стали подлинными героями этого марафона –  этот уже пожилой вожак проделал всего 418 километров. Последний участок пути вакцину везла свежая упряжка Гуннара Каасена, вожаком которой был тогда еще молодой пес Балто; он также смог не сбиться с дороги в сильнейшей метели. Спасение прибыло 2 февраля.  Эпидемия была остановлена, умерло всего от 5 до 7 человек по разным данным в самом Номе (говорят еще об около сотне умерших в эскимосских поселениях в округе).




Памятник Балто в Центральном парке

Увы, пресса сделала героями беспримерного марафона, в котором 1085 километров были пройдены за 120 с половиной часов (мировой рекород!) вместо положенных 25 суток именно Балто и Каасена. Собаке Балто даже стоит памятник в Центральном парке. Впрочем, все собаки (а всего в эстафете приняло участие полторы сотни хасок и 20 каюров) в итоге получили по заслугам: какое-то время они были проданы странным людям, но в итоге их выкупили и они доживали свои дни в одном из зоопарков. Активно доживали: сейчас большая часть хасок в Америке – потомки участников этой беспримерной экспедиции. Балто стал героем массовой культуры - и современных мультфильмов.




Кадр из мультфильма о Балто


Того же прожил еще семь лет, его постоянно навещал Сеппала. После смерти Того, а точнее, его чучело, и сейчас можно увидеть в музее Идитарод в городе Уасилла.

Эта экспедиция имела еще три важных последствия для жизни США. Активно освещаемая в прессе, она стала мощной рекламой прививки от дифтерии, тем более, что муж внучки Эмиля Ру Гастон Рамон к тому времени уже создал вакцину, «убивая» дифтерийный токсин формальдегидом.

Подвиг собак ускорил принятие акта, который позволял осуществлять почтовое сообщение между городами Аляски частным авиакомпаниям, которые и поныне остаются главным видом транспорта в штате.



Старт гонки в 2005 году

Ну и с 1970 году в память о подвиге животных и людей проводится великая гонка на собачьих упряжках Идитарод, с самой длинной дистанцией в мире – от 1569 до 1688 километров.

 

Боддхисатва, победивший чуму, но не ставший нобелевским лауреатом

Совсем недавно мы написали об одном из первооткрывателей бактерии чумы, Сибасабуро Китасато. Было бы несправедливостью не сказать о втором первооткрывателе, который точно и безоговорочно открыл чумную палочку (про Китасато часто спорят), и внес большой вклад в победу над самой чумой, будучи поистине гражданином мира, Александре Йерсене.




Он родился в Швейцарии, жил в Германии, Франции, на судах, в Гонконге и в Меконге и последние 40 лет из своих 80 прожил во Вьетнаме. Он не застал своего отца, тоже Александра Йерсена, преподавателя естественных наук в колледжах Моржа и Обона, но любовь к познанию нового, видимо, передалась к Алесандру Йерсену-сыну по наследству.

…В 1935 году Йерсен признавался внуку Луи Пастера, что стал микробиологом, потому что в молодости прочитал книгу о Пастере и решил попасть в этот дивный мир великих ученых. Сказал – сделал! Сначала учился медицине в швейцарской Лозанне, затем – в немецком Марбурге, а затем – в вожделенном Париже. И юноша сумел обратить на себя внимание! Когда ему исполнилось всего 23, в 1886 году, знаменитый Эмиль Ру приглашает его работать в Пастеровскую лабораторию в Эколь Нормаль Супериер. Работать у самого Пастера, кумира юности (хотя, можно подумать, что сейчас Йерсен стар!)…
 Йерсен сразу же включается в научную работу – вместе с Ру они разрабатывают вакцину от бешенства. Двумя годами спустя он защищает докторскую диссертацию, посвященную экспериментальному исследованию развития туберкулеза (главу об этом заболевании читайте в нашей книге), работает два месяца у Коха…


Эмиль Ру

В следующем году Йерсен – уже сотрудник свежесозданного Пастеровского института – снова по приглашению Ру, и снова вместе с Эмилем они трудятся над разгадкой тайн микробов. На этот раз им противостояла дифтерия. И именно Ру с Йерсеном поняли, что не сам микроб убивает человека, а выделяемый им токсин. Это чуть позже поможет Эмилю Берингу создать противодифтерийную сыворотку и получить Нобелевскую премию.



Огюст Пави

А Йерсена после открытия охватывает муза дальних странствий. В 1890 году он внезапно уезжает во Французский Индокитай – работает врачом на судах Messageries Maritimes, курсировавших по маршруту Сайгон-Манила, а затем – Сайгон-Хайфон, участвует в качестве врача-исследователя в знаменитой экспедиции Огюста Пави по Меконгу…


Слоны экспедиции Пави

В 1894 году Йерсена французское правительство направляет в Гонконг, где разразилась эпидемия  манчжурской лёгочной чумы. Английские госпитали закрыли перед ним двери, и Йерсен расположился в маленькой хижине, где занялся изучением болезни. Удивительно, но в условиях, гораздо худших, чем были у Китасато, он получил лучшие результаты и выделил возбудителя чумы всего на пару дней раньше Китасато. О том, что возбудитель чумы найден, Александр Йерсен объявил 20 июня 1894 года.



Йерсен и хижина, где была открыта бактерия чумы

Но Йерсен, в отличие от Китасато, не остановился на этом. Он сумел показать, что те же самые бациллы, которые потом назовут в его честь Yersinia pestis, присутствуют в грызунах, что наводило на мысли о способе передачи заболевания: блохи. Этот результат был доложен в том же году Французской академии наук старшим коллегой Йерсена, Эмилем Дюкло.



Эмиль Дюкло

В 1895 году Йерсен вернулся в Париж – на два года, продолжить работы над чумой в более оснащённой лаборатории. Нужно было придумать способ борьбы с чумой. Сывороточная терапия тогда уже была освоена, и Йерсен вместе с Ру, Альбером Кальметтом (чуть больше о нем вы узнаете, когда прочитаете про вакцину БЦЖ в главе про туберкулез) и Амедеем Бореллем (в честь которого названа вызывающая бореллиоз бактерия Borellia) разработали противочумную сыворотку и вакцину. После чего Йерсен счел свой долг науке отданным и уехал в Индокитай. Навсегда.



Амедей Борелль

8 января 1902 года он стал первым главой Ханойского медицинского университета и проработал на благо своей новой родины более 40 лет, умерев во время японской оккупации Вьетнама. Йерсена очень чтут во Вьетнаме - ведь он не только организовывал тут медицинское образование, но и обустраивал сельское хозяйство: например, он акклиматизировал здесь каучуковое дерево - ,но почти забыли в родной Швейцарии. Говорят, к 120-летию со дня открытия чумной палочки посол Швейцарии во Вьетнаме уговорил известного швейцарского режиссера Стефана Клееба снять о Йерсене полуторачасовой документальный фильм.
И напоследок – два маленьких факта: во-первых, Александр Йерсен был семь раз номинирован на Нобелевскую премию по физиологии или медицине за открытие возбудителя чумы (одна из номинаций была еще и за создание противочумной сыворотки). А во-вторых, вьетнамские буддисты считают Йерсена боддхисатвой – существом, достигшим просветления, но отказавшегося от нирваны ради спасения других. Жаль, что человечество лишилось шанса иметь нобелевского лауреата-боддхисатву, в честь которого назван возбудитель чумы.



В своем кабинете в Ханое

Константин Третьяков. 50 оттенков чёрного

На новогодних каникулах мы пропустили ещё один важный юбилей: 125 лет со дня рождения выдающегося российского, французского, бразильского и советского невролога, благодаря которому мы знаем, где начинается болезнь Паркинсона.

Константин Третьяков


Он родился 8 января 1893 (26 декабря 1892 года старого стиля) в не так давно присоединенных к Российской империи среднеазиатских землях, в Новом Маргилане. Теперь это узбекская Фергана. Наш герой  был потомственным медиком – Николай Третьяков был военным врачом. И не просто врачом, а участником первой экспедиции по Памиру. Достаточно быстро семья переехала в Сибирь, в Иркутск. Что мать Константина, что ее дети отличались вольнодумством, за что и страдали. Сначала одного сына, Николая, за участие в волнениях выгнали из Иркутской губернской гимназии, самого Константина вынудили сдать экзамены экстерном, а затем и мать выслали из Иркутска. Вот вам и уникальный случай – кем надо было быть, чтобы сослали ИЗ Сибири! Но между первым и вторым эпизодами биографии семьи Третьяковых состоялся важнейший момент в жизни Третьякова-младшего: дабы оградить детей от политики и ее последствий, родители отправили детей учиться за границу. В Парижский университет. Неплохо для начинающих революционеров.

Эдуар Кирмиссон


Любопытно, что даже маститый историк всего, что связано с болезнью Паркинсона, самый цитируемый автор по этой тематике, профессор Эндрю Лис допускает ошибку: он пишет, что Третьяков сразу же пошел в интернатуру Общественного госпиталя Парижа в 1913 году к знаменитому хирургу Эдуару Кирмиссону (до сих пор выполняются косметические операции Кирмиссона), но только что приехавший из России юноша провалил экзамены, став 255-м в списке 294 кандидатов и стал экстерном. Увы, к тому времени Третьяков уже два года как учился в Париже – и источник самый вернейший, автобиография самого Константина Николаевича, написанная им на должность заведующего кафедры нервных болезней Саратовского медицинского института. Но это, конечно, мелочи.

Важно другое: Третьяков трудился усердно и самоотверженно, и в итоге в 1917 году стал главой лаборатори мозга при кафедре нервных болезней медицинского факультета Парижского университета. Но главное – он стал учеником Пьера Мари, одного из ближайших учеников великого Шарко, оставившего свое имя в множестве медицинских эпонимов (самый знаменитый – болезнь Шарко-Мари-Тута). Таким образом, Третьякова можно называть внучатым учеником Шарко.

Пьер Мари


Именно Мари стал научным руководителем диссертации Третьякова, которая получила название «Contribution a l’etude de l’anatomie pathologique du locus niger de Soemmering avec quelques deductions relatives a la pathogenie des troubles du tonus musculaire et de la maladie de Parkinson». То есть, «Патологическая анатомия черной субстанции Зоммеринга с некоторыми дискуссионными вопросами патогенеза нарушения мышечного тонуса при болезни Паркинсона». В этой работе Третьяков и сформулировал нигерную теорию формирования болезни Паркинсона. Нет-нет, к афроамериканцам эта теория не имела никакого отношения. Третьяков предположил, что симптомы заболевания вызваны гибелью нейронов в так называемой чёрной субстанции (Substantia nigra, отсюда и название). Это часть среднего мозга человека, которая относится к так называемой экстрапирамидной системе. Если гибнут нейроны этой субстанции (почему так происходит, достоверно неизвестно до сих пор), то нарушается так называемый негростриарный путь, передача импульса по которому обеспечивается вырабатывающими дофамин нейронами черной субстанции. Кстати, именно в этой работе Третьяков предложил называть фибриллярные включения, появляющиеся в нейронах при болезни Паркинсона, тельцами Леви, в честь впервые описавшего их за семь лет до этого Фрица Леви.

Тельца Леви


Теория Третьякова сделала его знаменитым, несмотря на то, что господствующей теорией возникновения болезни Паркинсона она стала только почти через два десятка лет: в 1938 году немецкий врач Рольф Хасслер опубликовал результаты вскрытий многих пациентов с болезнью Паркинсона, подтвердившие правоту тогда уже ставшего советским ученого.

Интересный факт: докторская диссертация Третьякова стала единственной его работой, посвящённой болезни Паркинсона.  Кстати, Эндрю Лис говорит, что из опыта Джеймса Паркинсона и Константина Третьякова каждый ученый должен сделать важный вывод: неважно, сколько статей вы написали, важо – каких. Джеймс Паркинсон написал одну крошечную книжку по неврологии, у Третьякова вышла только одна статья по болезни Паркинсона… «Я написал 700 статей, но променял бы их все на одну уровня работы Третьякова или Паркинсона», — говорит Лис.

Через четыре года Третьякова пригласили работать руководителем отделения неврологии и заведующим научно-исследовательской деятельности в Центральной психоневрологической больницы бразильского штата Сан-Паулу, где наш соотечественник трудился с 1923 по 1926 год, где занимался самыми разными патологиями – от нейросифилиса и нейроцистициркоза (личинки червей-паразитов в нервной ткани) до бокового амиотрофического склероза и эпилепсии. А затем… Затем Константин Николаевич получил очень заманчивое предложение: переехать в США, в университет и госпиталь Джонса Хопкинса.

Владимир Бехтерев


Почему-то Третьяков отправился из Бразилии в США через Европу. И там его переманили в СССР. Огромное влияние для того, чтобы привлечь талантливого невролога в нашу страну оказал Владимир Бехтерев… Непонятно, почему Третьяков поехал: мать его умерла в 1917 году, отец в 1918, сестра в 1920 году, да и брат Николай, вернувшийся в Россию, погиб в Гражданскую войну в стычке с корниловцами.

А вернувшись, Третьякову пришлось снова подтверждать все свои умения – а на хороших местах уже сидели ученые и врачи, и никто не хотел их освобождать. В итоге в 1931 году ему подвернулась «по конкурсу» профессорская должность в Саратове – где он и проработал еще 25 лет, создал отличную школу врачей, но ничего сравнимого со своей докторской диссертацией, увы, уже не оставил…

День в истории: Фриц Леви, первооткрыватель телец Леви

Позавчера исполнилось 133 года со дня рождения практически неизвестного у нас нейроученого, фамилию которого знают все неврологи. Это человек, который открыл тельца Леви, скопления альфа-синуклеина в нейронах пациентов  болезнью Паркинсона. Нашего  героя очень нетрудно спутать с нобелевским лауреатом Отто Лёви, который получил Нобелевскую премию за открытие явления химической передачи нервного импульса. Тоже немецкий нейроученый, тоже эмигрировавший в США, жили они примерно в одно и то же время, но фамилии их пишутся в родном языке несколько по-разному (тот – Loewi, «наш» — Lewy), в русском же они отличаются всего двумя точками над «ё». Ну и тем, что Отто Лёви очень известен, а Фридрих – почти забыт. По крайней мере, его сколь-нибудь полной биографии на русском не найти. Мы решили восстановить справедливость.

Фриц Леви. Одна из немногих известных фотографий


Фриц Якоб Хайнрих Леви родился 28 января 1885 года в медицинской семье. Его отец, Хайнрих Леви был врачом общей практики и носил почетное звание Sanitatsrat («советник медицины»), которым в Германии награждали врачей. Мама Фридриха, урождённая Мильхнер, тоже была не из простых: она состояла в родстве с Паулем Эрлихом (тем самым, кто разделит «нобелевку» с Ильей Мечниковым) и со знаменитым дерматологом Феликсом Пинкусом, в честь которого названа болезнь Пинкуса.



Традиционно после окончания средней школы (это случилось в 1903 году), Леви отслужил год в прусской армии, в кавалерии и в 1904 году поступил на медицинский факультет Университета Фридриха Вильгельма в Берлине. В немецкой академической среде было принято менять университеты по ходу обучения, и на летний семестр 1906 года Леви поехал в Цюрих. Там, в местном университете и состоялось первое знакомство Леви с нейроанатомией и неврологией, поскольку лекции ему там читал сам Константин фон Монаков.  Фон Монаков вообще-то родился на вологодщине, в селе Бобрецово, но когда ему исполнилось 10, его семья эмигрировала в Швейцарию через Германию. Монаков учился в Цюрихе, работал в Питере, а на интересующий нас момент он уже стал корифеем нейронаук, директором Института анатомии мозга и пользовался непререкаемым авторитетом.

Константин фон Монаков


Когда Леви выпустился (1908 год), то отправился в путешествие со своим отцом. В Индии он провел три месяца, где изучал местную систему здравоохранения и строение мозга низших животных.  В 1910 году наш герой наконец-то получает вожделенную медицинскую лицензию, а через год – защищает докторскую диссертацию, посвященную слуховой системе кролика и кошки. Став полноценным врачом и ученым Леви отправляется на два года в Мюнхен где работает у человека, фамилия которого сейчас у всех на слуху, однако никто не хотел бы, чтобы она ассоциировалась именно с ним: у Алоиса Альцгеймера.  Именно работая у Эмиля Крепелина и Алоиса Альцгеймера в  Королевской психиатрической клинике, Леви и открыл в 1912 году странные внутринейронные тела включения, которые мы сейчас называем тельцами Леви. В том же году Леви написал главу в руководстве по неврологии, посвящённую этим включениям.

Авторские зарисовки телец Леви


Сейчас мы знаем, что эти тельца состоят из фибрилл белка альфа-синкулеина и других белков, и эти тельца – характерный признак деменции, поражения умственных способностей, связанной. До сих пор идут споры о взаимоотношении так называемой деменции с тельцами Леви и болезни Паркинсона: это два разных заболевания или две формы одного и того же. Видимо, все же второе.

Современная фотография телец Леви


В том же году, 26 сентября, Леви женился на протестантке Хильде Марии Лохнштейн (что говорит о том, что Леви все же не был ортодоксальным иудеем, как это иногда пишут безо всяких оснований).

Во время Первой мировой Леви отслужил хирургом на фронтах Первой мировой, побывав и в России, и во Франции, и в Турции, и даже опубликовал в 1920 году книгу «История военного госпиталя Айдар Паша», где делился опытом организации немецкого военного госпиталя: ведь он работал не только хирургом, но и гигиенистом и эпидемиологом, и внес немалый вклад в военную медицину.

В год возвращения в Берлин, в 1919 году, в Париже наш следующий герой, Константин Третьяков, в своей докторской диссертации, в которой он предположил, что болезнь Паркинсона «находится» в так называемой чёрной субстанции, предложил называть обнаруженные Леви включения «тельцами Леви».  Сам Леви был противником теории Третьякова – он предлагал в качестве «гнезда» болезни другой отдел базальных ганглиев – бледный шар. Время показало, что прав оказался Третьяков. Но название включений в нейроны закрепилось.

Флора Леви, вторая супруга


Следующие 13 лет в жизни Леви были очень бурными со всех сторон: он развелся, женился заново, на Флоре Майер-Гордон, сбежавшей от мужа-моряка из США, но главным делом в жизни нашего героя стало создание в Берлине независимого Института неврологии, который в итоге открылся 1 июля 1932 году. Стартовал Леви в качестве директора института крайне успешно, но очень быстро к власти в стране пришли нацисты. Будучи на отдыхе в Швейцарии, Леви связался со знаменитым физиком Лео Сцилардом, который в итоге и помог Леви эмигрировать. Сначала наш герой решил выбрать Южную Африку, затем поработал немного в Аргентине и, наконец, осел в декабре 1934 года в США, где и провел  оставшиеся 16 лет своей жизни. В 1940 году он получил гражданство США, сменил имя с «Фриц Хайнрих» Lewy на «Фредерик Генри» Lewey, отслужил три года врачом в армии США и успел перед своей смертью в 1950 году создать первое в США отделение по хирургии периферических нервов.

День в истории: кто открыл бактерии чумы

Ровно 165 лет назад родился первый японский бактериолог мирового уровня, один из первооткрывателей возбудителя чумы, Сибасабуро Китасато.



Сибасабуро Китасато родился 29 января 1853 года в небольшом селе Окуни в провинции Хито на острове Кюсю. Сын сельского старосты решил поначалу делать военную карьеру, однако родители посоветовали ему стать врачом и поступать на медицинский. В 1872 году в Японии уже закончился период Эдо, время сёгуната, и уже началась эпоха Мэйдзи. Япония стала открытой страной, в ней появились иностранцы – в гораздо большем количестве, чем раньше. И во время обучения в медицинском училище города Кумамото, совсем недавно бывшем столицей феодального княжества Кумамото, Китасато повстречал голландского врача Константа Георга ван Мансвельта (1832-1912). Этот человек был еще из тех голландцев, которых допускали в Нагасаки – единственный порт в Японии, который принимал европейские корабли в период изоляции. Именно ван Мансвельт распознал медицинский и научный талант Китасато. Он направил юношу в столицу, рекомендовав продолжить ему свое обучение в Европе.

В 1875 году юноша поступил в медицинское училище в Токио. Учился упрямый Китасато сложно, порой конфликтовал с бюрократией – и в итоге, когда он окончил свое училище, получив степень в 1883 году (!), это уже был медицинский факультет Токийского университета. В 1885 году первый в японии профессор бактериологии Огата Манасори направил толкового 32-летнего ученого, своего ученика, на стажировку в Берлин, к знаменитому Роберту Коху, где через стенку с ним работал другой ученик – Адольф Эмиль фон Беринг, с которым они стали друзьями.



Огата Манасори

В 1889 году Китасато впервые в мире выделил культуру опаснейшей бактерии – столбняка, о чем сообщил 27 апреля 1889 года на съезде немецких хирургов. Через год Китасато сделал важнейшее открытие, сумев доказать, что в поражаемых столбняком нервах нет самой бактерии Clostridium tetani. Нервы убивает выделяемый ею тетанотоксин. И уже через год они вдвоем с Берингом разработали сывороточную терапию столбняка, а затем и дифтерии.



Сибасабуро Китасато в лаборатории Коха

И Китасато, и Беринга десять лет спустя номинируют на Нобелевскую премию по физиологии или медицине 1901 года – самую первую «медицинскую нобелевку» в истории. Но вот несправедливость: Берингу премию дадут, а Китасато – нет, хотя статус премии позволял ее разделить. Печально, тем более, что у Китасато к тому моменту заслуг было уже гораздо больше. Интересно, что, работая у Коха, Китасато создал еще и собственный вариант химической посуды: толстостенную колбу для вакуумного фильтрования. У нас эту колбу принято называть колбой Бунзена или Бюхнера, но можно встретить и название «колба Китасато».




Колба Китасато

В 1892 году Китасато вернулся в Японию уже в статусе профессора медицины. И здесь произошел конфликт с его учителем. Дело в том, что в Стране Восходящего Солнца тоже была заметна заболеваемость странной болезнью бери-бери, что означает на сингальском языке дважды повторенное слово «слабый». Дословно я бы переводил как «слабый в квадрате». Питавшиеся рисом заключенные или военные «получали» довеском комплекс трех неврологических проблем: энцефалопатию Вернике (поражение среднего мозга — нарушение координации движений — атаксия, параличи, нарушения зрения, сумеречность сознания), корсаковский синдром (невозможность запоминать текущие события — часто бывает с алкоголиками по той же самой причине, что и при бери-бери), и их комбинацию — синдром Корсакова-Вернике.



Больной бери-бери

Теории заболевания тоже существовали, даже две. Поскольку в «режимных» бери-бери всегда фигурировал рис в питании, его быстро начали подозревать. Нечем. Одна теория считала, что в рис попадает некий яд, другая – что в рисе не хватает жиров и белков. Как мы увидим, принципиально вторая теория была лучше.

Бактериолог Огата решил, что раз сейчас в мире мода на открытие новых инфекций, вот и его ученик отличился, то и бери-бери вызывается микробами. А он был главным авторитетом в науке Японии на то время. Но вот беда – в 1890 году уже вышла статья Христиана Эйкмана «Полиневрит у цыплят», которая показала, что если кормить людей нешлифованным рисом, то бери-бери не возникнет. Потом (в 1901) году стало ясно, что рисовая шелуха содержит тиамин, то бишь витамин B1 и его-то отсутствие и вызывает все симптомы. Но уже после выхода статьи будущего нобелевского лауреата 1929 года стало понятно, что микробы к бери-бери имеют такое же отношение, как кометы к эпидемии гриппа (нет, была и такая версия).



Христиан Эйкман

Вернувшийся Китасато осмелился спорить со своим учителем. А спор с учителем в Японии – это совсем не то, что поспорить с учителем в Германии (Китасато часто спорил с Кохом, а после его отъезда с Кохом разругался Беринг). Здесь японца объявили чуть ли не предателем, однако Китасато уже нахватался европейской предприимчивости к своей упрямости. Тем более, ставший первым японцем-европейским профессором, отвергший предложения ведущих западных университетов (после открытия столбнячного токсина он был экзотической звездой европейской науки), Китасато мог расчитывать на большее, чем подобострастно взирать на профессора Токийского университета.

Поэтому наш герой нашел, как сейчас модно говорить, инвесторов и открыл Институт инфекционных болезней, став во главе одного из первых научных институтов страны (кстати, двух своих благотворителей, вложивших деньги в институт и быстро вернувших средства за счет производства сыворотки от столбняка, Китасато бесплатно лечил до конца их дней).
Через два года после возвращения в Японию, по просьбе правительства главного инфекциониста страны (Китасато, то бишь – кто теперь вспомнит Огату) направили в Гонконг. Там разразилась эпидемия чумы. И именно там два человека независимо друг от друга открыли возбудителя чумы – Александр Йерсен (кстати, тоже связанный с дифтерией – он открыл дифтерийный токсин вместе с Эмилем Ру) и наш герой.



Александр Йерсен

Позже в литературе развернутся настоящие баталии на тему – открыл ли Китасато возбудителя или нет (в открытии Йерсена никто не сомневается). Однако сейчас принято считать, что Китасато все же выделил именно Yersinia pestis, возбудителя чумы, который носит имя французского сооткрывателя, а то, что его первые сообщения были очень неопределенны и что Китасато сначала не смог определить, грамположительные или грамотрицательные эти бактерии, объясняется тем, что его культура была загрязнена пневмококками.



Yersinia pestis



Что же, можно сказать, что на этом научная история Китасато заканчивается, но на смену исследователю, который и к своей 42-й годовщине совершил немало открытий, пришел выдающийся организатор медицины. И часто фокусировался именно на чуме. Так, в 1911 году мы застаем его борющимся с эпидемией чумы в Манчжурии, в том же году он возглавляет японскую делегацию на международной противочумной конференции в Мукдене… В 1913 году он, сын сельского старосты, получает за научные и медицинские заслуги титул дансяку (некий аналог баронства)… И тут же снова включается в конфликт – годом позже его институт инфекционных болезней включают в состав Токийского императорского университета, альма-матер Китасато, «назначившей» его предателем – Китасато выходит в отставку в знак протеста и тут же организует маленькое скромное заведение: Институт Китасато…

Он дожил до 78 лет, скончавшись от инсульта. До конца дней он что-то делал: создавал фирмы по производству термометров (существует и поныне), создал и возглавил Медицинскую ассоциацию Японии…



Сатоши Омура

А напоследок - еще один примечательный факт: в 2015 году Нобелевскую премию по физиологии или медицине получил Сатоши Омура, сумевший выделить из почвы бактерии-производители препаратов против гельминов, вызывающих страшные заболевания в Азии и Африке - речную лихорадку, слоновую болезнь… К тому времени Омура полвека проработал в Институте Китасато: главном наследии первооткрывателя бактерии чумы.