September 22nd, 2015

Картинка дня: странный скелет из Амстердама

Снимок экрана 2015-09-22 в 12.24.53.png

Картинка из анатомического атласа Theodori Kerckringii Doctoris Medici Spicilegivm Anatomicvm, continens Observationum Anatomicarum rariorum centuriam unam: Nec Non Osteogeniam Foetvvm, in qua Quid cuique oßicula singulis accedat mensibus, quidve decedat & in eo per varia immutetur tempora, accuratißimè oculis subjicitur, изданного в 1670 году в Амстердаме.

Эта 280-страничная книга знаменитого амстердамского анатома Томаса Теодора Керкринга (1638-1693) посвящена анатомическим необычностям и редкостям, особенно в костном развитии. Это неудивительно - основное направление работ Керкринга и было направлено на изучение развития скелета у младенцев.

XKH179015

Томас Теодор Керкринг в возрасте 22-х лет. Портрет работы Юргенса Овенса, 1660.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Медицина каменного века. Часть I.

01-Amp.jpg

«Гиппократовский корпус», около 400 лет до н. э.; деревянные протезы у египетских мумий — всё это было вчера. С точки зрения палеоантрополога. А существовала ли медицина за многие тысячи лет до Гиппократа? Что мы можем знать об этом? Мы (с разрешения автора) публикуем две части прекрасной статьи основателя сайта "Антропогенез.Ру" Александра Соколова о медицине каменного века. Сегодня - часть первая.

Разговор о врачах каменного века хочется начать с простой мысли: медицинская помощь невозможна без сострадания. Да, мы в состоянии до известной степени «чинить» себя сами — в случае лёгкого недомогания. Чтобы вытащить занозу или даже забинтовать рану, не обязательно обращаться за помощью. Лекарственные травки можно собрать и заварить самому — если знать, какие. Но тяжёлый недуг, травма, жар, валящий с ног, — делают человека беспомощным; без опеки окружающих больной неизбежно погибнет. Поэтому предпосылки медицинской помощи — любые проявления заботы о немощных, хворых, стариках.

Долгое время считалось, что человекообразные обезьяны эгоистичны и не способны на взаимовыручку. В знаменитых опытах Кёлера с добыванием банана обезьяны с интересом наблюдали, как одна из них пыхтит над пирамидой из ящиков, а порой, вместо того чтобы помочь, кидались разрушать кропотливо возведённую конструкцию. Социальное поведение шимпанзе основано на личной выгоде и более ни на чём — утверждали приматологи.

Однако ряд опытов показал, что нашим ближайшим родственникам чувство сострадания всё-таки знакомо, они вполне способны на альтруизм (хотя и не в ущерб себе). Франс де Вааль описывает подобный эксперимент: двух обезьян — самок Пеони и Риту — размещали в соседних вольерах, так, что они могли видеть и слышать друг друга. Пеони получила ведро с цветными фишками — красными и зелёными. В обмен на любую из фишек обезьяне доставалось лакомство, однако красные фишки были «эгоистичными», а зелёные — «коллективистскими»: в обмен на зелёную фишку лакомство получали обе обезьяны, а при выборе красной награждалась только Пеони. Многочисленные опыты показали, что шимпанзе склонна чаще выбирать зелёные фишки — в среднем два раза из трёх — «без особой охоты, но наверняка не случайно» (де Вааль Ф. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов. М., «Альпина-нон-фикшн», 2014, с. 178). Если же в эксперименте участвовала только одна обезьяна, то не демонстрировала никаких предпочтений — зелёные и красные чередовались с одинаковой частотой. Значит, сострадание стучалось в сердце шимпанзе?

Collapse )