June 8th, 2017

Как лимонад избавил Париж от чумы

Эта история – о легендарном и всеми любимом напитке, который сейчас существует во множестве вариаций, имея при этом всё же кислые исторические корни. Речь пойдет о лимонаде, который во времена бубонной чумы не только служил людям во имя утоления жажды, но и спас целый город от напасти, а также неслыханно помог медицине того времени! Материал найден в блоге издательства Альпина Паблишер и написан по мотивам книги Тома Нилона «Битвы за еду». Итак, читаем!




В 1668 году, после десятилетнего отсутствия, во Францию вернулась бубонная чума, и над жителями Парижа нависла угроза. Уже было известно о чуме в Нормандии и Пикардии: она была в Суассоне, Амьене, а затем — о, ужас! — спустилась по течению Сены в Руан. Все понимали, что это значит. Несколькими годами ранее, в 1665 — 1666 годах, чума унесла жизни более 100 000 лондонцев — почти четверти населения. Многие помнили 1630 год, когда от этой напасти умерли 140 000 венецианцев, треть горожан, и почти половина жителей Милана — 130 000 человек. Охваченные паникой парижане ввели карантины и эмбарго, надеясь уменьшить размах неизбежной катастрофы. Но она так и не наступила. Чума нависла над Парижем в тот момент, когда европейская эпидемия XVII века прошла ровно половину пути, впереди было опустошение Вены (80 000 человек в 1679 году), Праги (80 000 в 1681-м) и Мальты (11 000 в 1675-м). Число скончавшихся в Амьене достигло 30 000, эпидемия охватила почти все французские города, но не Париж, который волшебным образом остался почти невредим.

Collapse )ns pense qu’il etait vous («Крысы, простите за то, что мы винили вас»).
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Дата в истории медицины: исследователь лейкемии и увеличенной селезенки


По-хорошему, если ты не основатель нового направления в медицине и не нобелевский лауреат, у тебя есть один лишь шанс прославиться: открыть какую-то новую хворь, которую назовут твоим именем, и которая потом почему-то станет известна. Кто бы знал Джеймса Паркинсона – несмотря на все его палеонтологические труды, если бы Жан-Мартен Шарко не нашел его «Эссе о дрожательном параличе» и не присвоил имя Паркинсона известной всем болезни.

Нашему нынешнему имениннику так не повезло. А ведь и хорошим специалистом был, и выдающимся анатомом, и даже болезнь описал. Но увы, доктор Хаус любил волчанку, а доктору Тринадцатой было более эстетично умирать от хореи Гентингтона, чем от увеличенной селезенки.

Но это не повод хотя бы кратко не рассказать о Гвидо Банти, итальянском враче и патологоанатоме.

Банти родился 8 июня 1852 года в небольшом итальянском городке Монтополи-ин-Валь-д`Арно, неподалеку от Пизы. Даже сейчас там живет всего около 11 тысяч человек. Гвидо стал врачом во втором поколении: его отец тоже был медиком, и путь юноши был предопределен. Он учился в Университете Пизы, а затем – в Медицинской школе Флоренции, которую окончил в 1877 году и сразу же получил место ассистента в местном госпитале – в отделении патологической анатомии.
Всю жизнь Банти исследовал патологии: первые работы его были посвящены увеличенному сердцу (впрочем, одновременно он изучал афазию, параллельно опровергая теорию этого заболевания, выдвинутую французом Пьером Мари, второй фамилией в именном заболевании «болезнь Шарко-Мари-Тута). Дальше последовали инфекционные заболевания: тифоидная лихорадка, эндокардит и нефрит, даже атеросклероз почек. Много внимания Банти уделил этиологии лейкемий (или, как правильно сейчас говорить, лейкозов).



синдром Берга

Но больше всего сил Банти отдал спленомегалии, увеличенной селезенке. Именно его именем назван синдром хронического увеличения селезенки и разрушения красных кровяных клеток в селезенке. Заболевание тяжелое, но, увы, за пределами профессионального круга, практически неизвестное. Может, и хорошо.

А ведь еще Банти отдал много сил общественному здравоохранению. С 1907 по 1909 года он был муниципальным «надзирателем» и консультантом за санитарными службами.

Вот такой замечательный человек родился 165 лет назад – и о нем тоже нужно помнить.

День в истории медицины: Жак Арсен Д’Арсонваль

Мы думаем, многие из вас встречали, а кто-то, возможно, даже имел дело с так называемой дарсонвализацией – физиотерапевтической процедурой, при которой участки кожи, волосистую часть головы, полость рта и даже, страшно представить, слизистую прямой кишки обрабатывают электрическим током с помощью стеклянных наконечников, разных по форме и размеру. Ощущения метод приносит не самые приятные, но он очень эффективен, а прибор стоит в кабинетах физиотерапии по всей стране и в том числе за рубежом. А явил его свету, как, кстати, и множество других вещей, замечательный французский учёный-физик Жак Арсен Д’Арсонваль.



Мы решили о нём рассказать, так как родился он сегодня, 8 июня, ровно 166 лет назад в 1851 году в небольшом городке Ля-Поршери. Будучи смышлёным мальчуганом, да еще и имея в родителях потомственных врачей, упоминания о роде которых датируются еще XIV веком, Жак с успехом закончил школу, после чего поступил в Императорский коллеж в Лиможе и стал врачом. Иного пути, кроме науки, он для себя и не видел, поэтому сразу после получения диплома окончательно переехал в Париж «под крыло» знаменитого Клода Бернара. Вместе с ним он занимался физиологией дыхательной системы и защитил в 1877 году докторскую диссертацию о значении эластических свойств легкого для кровообращения.

Д’Арсонваля тем не менее занимала физика, причем, его врачебный ум волновало электричество, которое, как он предполагал, можно «подогнать» по параметрам так, чтобы оно давало значительный клинический эффект при разного рода заболеваниях. «Физика может помогать биологии», - говорил он.

Такая тяга не осталась незамеченной, и в 1882 году физиолог Поль Берт, который создал первую кафедру биофизики, позвал его занять место ее главы. Там уж он развернулся широко и утолил свою научную «жажду».

Уже в 1888 году Д’Арсонваль начал изучать влияние переменных токов высокой частоты на биологические объекты. Он выяснил, что они могут проходить сквозь биологические ткани и стимулировать метаболизм, не вызывая при этом видимых разрушительных или даже раздражающих явлений. Он доказал, что токи высокой частоты защищают от бактерий, улучшают кровоток в сосудах и даже обезболивают, что они способствуют образованию тепла в тканях и могут служить хорошим инструментом против воспаления. Опираясь на эти исследования, в 1891 году Д’Арсонваль предложил использовать переменный ток высокого напряжения и малой силы с лечебно-профилактическими целями и сконструировал для этого искровой генератор, чем открыл эру электрофизиотерапии.

Сейчас такие приборчики продаются в любой аптеке, имеют скромные размеры и полный диапазон необходимых мощностей и насадок для того, чтобы как обрабатывать кожу от угревой сыпи, так и воздействовать на более глубокие и хронические очаги воспаления, в том числе слизистых оболочек. Однако, нужно обязательно смотреть сертификаты приборов, так как навредить некачественным аппаратом легко, а вот восстанавливаться потом… Лучше обратиться к специалисту и уже из его уст получить все рекомендации, после чего начинать самостоятельные действия.

Но мы отвлеклись. Одновременно с диатермией (так еще называлась локальная дарсонвализация) биофизик начал изучать, как токи действуют на организм в целом, что получило название общей дарсонвализации или индуктотерапии. Он выяснил, что при таких процедурах у испытуемых развивается гиперемия кожи, усиливается потоотделение, снижается артериальное давление, а в легких начинает активнее поглощаться кислород. Впоследствии такие процедуры также заняли свою нишу в курортных кабинетах физиотерапии.



Кстати говоря, метод носит имя своего создателя только с 1913 года. Интересно, что Никола Тесла также занимался подобными разработками, но, прослушав на одной из конференций лекцию биофизика, отметил, что Д’Арсонваль его опередил.

Помимо кафедры биофизики в Колледже де Франс, которую ученый возглавлял до 1910 года, он руководил там же кафедрой экспериментальной физиологии, а в 1911 году в Ножине под Парижем для него построили на пожертвования специальную лабораторию, в которой он работал даже после выхода в отставку. И, конечно, электрофизиотерапией его научная история не ограничивается. Этот человек – первый, кто применил в работе электрический скальпель, тот самый необходимый хирургам электрокоагулятор, без которого в настоящее время не обходится ни одна операция. В начале ХХ то века!
Но самое замечательно, кроме всех придуманных им гальванометров, прямых калориметров и ряда изобретений, сыгравших не последнюю роль в экономической стабильности Франции, ему, совместно с Бертом, принадлежит конструкция телефона, трубку которого нужно опускать на рычаг.

Такая вот разносторонняя персона! Именем которой даже назван один из лунных кратеров (по указу Международного астрономического союза в 1976 году).