July 9th, 2017

День в истории: опасные клопы реки Сан-Франсиску

138 лет назад родился Карлуш Шагаш



Прежде чем мы будем говорить о несостоявшемся первом бразильском лауреате Нобелевской премии, нужно договориться о том, как мы будем его называть. Дело в том, что болезнь, им открытая и в его честь названная, в русскоязычной медицинской литературе чаще всего называется болезнью Шагаса. Но наш герой – бразилец. И в португальском языке Chagas произносится как Шагаш. Поэтому в нашей статье речь пойдёт о родившемся 9 июля 1879 года в городе Оливейра в Бразилии Карлуше Жустиниану Рибейру Шагаше.

Предки Шагаша прибыли в Бразилию из Португалии еще в середине XVI века. Бразилия – страна кофе, и кофейные плантаторы были весьма успешны. Как и отец нашего героя, Жозе Жустиниану дас Шагаш. Правда, богатство и успешность никак не гарантирует долгой жизни. Отец Карлуша умер, когда мальчику было всего четыре года – и дальше его воспитывали иезуиты.


Шагаш в детстве
Wikimedia Commons


Впрочем, семья оказала влияние на выбор: дядя-врач сагитировал поступать в медицинский институт в Рио. Его-то Шагаш и окончил в 1902 году. Дальше молодому специалисту повезло: он поступил работать в Институт сывороточной медицины, к ведущему паразитологу и микробиологу страны, директору института Освалду Крузу (потом институт получит его имя).


Освалду Круз
Wikimedia Commons

Collapse )

Написано для рубрики "История науки" портала Indicator.Ru
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

День в истории: как мыслят шахматисты и первый тест IQ

Кому предназначались первые тесты на интеллект, какой памятью пользуются шахматисты, как ученый прошел путь из юристов в психологи, а закончил написанием пьес, рассказывает во вчерашней рубрике «История науки» дружественный портал Indicator.Ru.

Альфред Бине

Wikimedia Commons


Бине родился 8 июля 1857 года в Ницце, в семье врача и художницы, но его родители расстались, и будущего ученого воспитывала мать-одиночка. Но это не помешало сыну получить отличное образование. Когда ему исполнилось 15 лет, семья переехала в столицу, и юный Альфред последние школьные годы провел в Лицее Людовика Великого, одном из старейших учебных заведений Парижа, где до него учились Гюго, Мольер, Эварист Галуа, Робеспьер и десятки других знаменитых французов.

Двор Лицея Людовика Великого
Wikimedia Commons

После этого Бине получил высшее юридическое образование, став доктором права. Но карьера юриста его не очень привлекала, и, проработав шесть лет, молодой человек ушел в отставку. К этому момент он уже посещал медицинские курсы (которые так и не окончит впоследствии) и познакомился с психофизиологом Шарлем Фере, с которым позднее опубликовал ряд работ, посвященных в том числе животному магнетизму и гипнозу. Критикуя животный магнетизм Месмера с перетеканием флюидов, авторы пишут, что можно вводить в оцепенение людей и других животных, но никакого волшебства в этом нет – только гипноз.

Выйдя в отставку, Альфред решил заняться самообразованием в Национальной библиотеке. К этому не было никаких особенных препятствий: после учебы в знаменитом лицее Бине владел английским в совершенстве, и мог читать труды не только французских, но и зарубежных авторов.

В том же 1884 году он женился на дочери зоолога и эмбриолога Эдуарда Бальбиани, открывшего гигантские утолщения хромосом у комаров-звонцов (кольца Бальбиани), изучавшего также размножение инфузорий, цитологию и гистологию. Бине продолжил свои занятия естественными науками в Сорбонне, посещая заодно курс своего тестя. Через год он захотел продолжить свои занятия психологией и психофизиологией, и поступил к знаменитому Жану-Мартену Шарко – создателю современной неврологии как науки (подробнее о 10 самых известных учениках Шарко читайте в нашем материале). Шарко работал в больнице Сальпетриер, что с французского переводится как «склад селитры», так как до больницы там была тюрьма, приют для душевнобольных и престарелых, а еще раньше – пороховой завод. У великого Шарко, подарившего миру не только фундаментальные труды, но и множество талантливых учеников, Бине проработал семь лет, придумав немало экспериментов для изучения гипноза. Затем Альфред разочаровался в этой теме и раскритиковал мнение своего учителя о ней. Конечно, ему не оставалось иного выхода, кроме как покинуть это место.

Edf8cda49b965b9aad9af23035e57da5e9096d24
Шарко читает лекцию об истерии. Фрагмент полотна Андре Бруилле 1881 г.
Wikimedia Commons

Бине стал ассистентом Анри Бони, проработав три года в его лаборатории психофизиологии и не получая никакого жалования. Его бескорыстная любовь к науке была вознаграждена: после отставки руководителя он стал главой лаборатории. Вскоре карьера Бине пошла в гору, и он стал лектором в Бухаресте, главным редактором одного психологического журнала и членом редколлегии другого. Чуть позже он основал первую во Франции лабораторию экспериментальной психологии.

В это время его научные интересы снова сместились. Наблюдая за подрастающими дочками и опираясь на опыт превосходного педагога и лектора, Бине увлекся изучением детской психологии и умственного развития. В эпоху, когда почти все внимание психологов было приковано к болезням и отклонениям, Бине осмелился сместить фокус научной мысли также и на норму, которая до того пользовалась гораздо более скромным успехом.

D5bb4e81f67adb4da949423aeab9f58a7dd3c6aa
Тест на умение рисовать квадрат для пятилетних детей, 1908 год, иллюстрация в журнале L’Année psychologique («Психологический ежегодник»), основанном Альфредом Бине и Анри Бони. Журнал жив и по сей день, приобрел и англоязычную версию.
Wikimedia Commons

Ученый заметил, что его дочки взрослеют по-разному: если Маргарита была наблюдательной и четко формулировала свои мысли, подробно описывала образы, то Арманда была фантазеркой. Бине отнес их к двум различным типам и предположил, что образование следует подбирать так, чтобы оно компенсировало эти особенности. Обратившись к существовавшим педагогическим методикам, ученый нашел их весьма посредственными и порождающими проблемы, а не решающими их. В последнем он как раз и видел призвание воспитания.

Но критикой Бине не ограничился (все бы так критиковали): он решил создать свою методику оценку умственного развития детей. Вместе с Теодором Симоном ученый создал первый в мире тест для оценки интеллекта в 1905 году, который помогал определить «умственный возраст» ребенка. Дети должны были выполнять указания, помещать предметы по порядку, называть объекты, копировать рисунки. Альфред Бине, однако, предостерегал от поспешных выводов после такой проверки. Необходимо было сопоставить результаты с физическим состоянием ребенка, с его прилежанием к учебе, уровнем внимания, мотивации, влиянием внешних факторов. В 1916 эта шкала будет переработана Терменом в шкалу «Стэнфорд-Бине».

Бине разработал и систему оценки успеваемости, основываясь на двух ключевых принципах: вопросы тестов не могут быть случайными, а должны четко основываться на программе; успехи ребенка оцениваются по сравнению с успехами его сверстников. Такие же принципы легли в основу и его методик оценки.

По мнению ученого, на успешность ученика могли влиять не только его здоровье и ум, но и материальное положение семьи (которое, например, позволяет нанять лучшего учителя), а также характер ребенка.

Память ученый сравнивал с полем, а интеллект – с капиталом, который можно вложить в возделывание этой земли. Бине также описал еще один вид запоминания, ранее неизвестный – абстрактную память, которая закрепляет информацию о понятиях и объектах схематично. Именно так запоминают положения фигур, играя вслепую на нескольких досках, шахматисты, которых ученый впервые поместил в фокус внимания психологии. Запоминая общий смысл, даже некоторые мастера не могли сходу ответить на вопрос о цвете конкретной клетки на доске, и только после построения мысленной схемы, опираясь на знания о соседних фигурах, говорили правильный вариант. Правда, сам Альфред Бине в шахматах не особенно разбирался: одному из испытуемых он поверил, что тот может просчитать игру на 500 ходов вперед.

Наблюдения и эксперименты Альфреда Бине показали, что уровень интеллекта с возрастом может меняться, и нельзя ставить крест на ребенке, если сначала у него что-то не получается. Даже если ученик сначала не демонстрирует блистательных успехов, надо стараться приспособить его к жизни в обществе, развивая его в том направлении, которое ему подходит. Да и темпы развития у детей могут быть разными, и, возможно, не самый способный ученик еще догонит и перегонит своих сверстников. Поэтому в педагогике, как и в медицине, для Бине была важна не только «постановка диагноза», но и «лечение».

Ebb1d07979fdbaf65a562021fbf44cb55501d600
Андре Латур
Wikimedia Commons

Бине хотел уточнить свои тесты, чтобы снизить риск неверной интерпретации, но этому помешала его смерть от инсульта всего в 54 года. Но успел он немало: перед смертью он даже попробовал себя в драматургии, сочетая психологический талант с мастерством Андре Латура, работавшего под псевдонимом де Лурда. Плодом их трудов стало полдюжины пьес, посвященных одержимости, урокам в Сальпетриер и свойствам человеческой природы.

Текст: Екатерина Мищенко

Картинка дня: ПЭТ-КТ для лошадей



Оказывается, уже существует ПЭТ-КТ для лошадей, предназначенном специально для диагностики хромоты у лошадей.

В 2016 году такой впервые появился в ветеринарной клинике UC Davis. В технологии ПЭТ используются радиофармпрепараты, которые накапливаются, например, в воспаленном участке или ткани опухоли и позволяют более точно определить пораженный участок, а дополнительная компьютерная томография позволяет создать "контекст".

Университет Калифорнии в Дэвисе, маскотом которого, к слову, является мустанг, правда, умалчивает, сколько стоит такое исследование: ведь для ПЭТ специально синтезируются короткоживущие изотопы - под каждое исследование. Для человека стоимость исследования составляет около тысячи долларов, но тут, наверное, и дозы нужны лошадиные...


Между собакой и волком: о бешенстве, Дракуле и Пастере

В последнее время было очень много событий в истории медицины) Мы не успевали писать про все, частично "отдавая" это коллегам.

Оригинал взят у indicator в Между собакой и волком: о бешенстве, Дракуле и Пастере
132 года назад сделали первую удачную прививку от бешенства


Жана-Батиста Жюпиля прививают от бешенства
Wikimedia Commons


Зачем крестьяне из Смоленской губернии ходили пешком в Париж, почему считали, что химик не может делать открытия в медицине, зачем высушивать мозг больных собак, как девушку излечили от бешенства без вакцины и причем тут граф Дракула, Indicator.Ru рассказывает в рубрике «История науки».

Collapse )

Автор — Владимир Покровский

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram.

День в истории: Оливер Сакс. Романтик, который привёл неврологию в литературу

Сегодня, 9 июля, исполнилось бы 84 года талантливейшему писателю и неврологу Оливеру Саксу, всемирно известному своими немногочисленными, но очень пронзительными произведениями, некоторые из которых даже удостоились экранизации. В них он рассказывал о пациентах не с врачебной, но общечеловеческой точки зрения, и каждая история жива, наполнена эмоциями и переживаниями. Однако мало кто знает, что сам Сакс на своём пути тоже испытал очень многое: в его жизни были и наркотики, даже тяжёлые, и травмы на грани смерти, и множество неврологических нарушений, и потеря зрения на одном глазу из-за опухоли, от метастазов которой он в итоге умер. Даже свою любовь он обрёл уже в преклонном возрасте в лице публициста Билли Хэйса. Но при всём этом он продолжал бесконечно восхищаться жизнью во всех её проявлениях.

Оливер Вулф Сакс


Можно сказать, что Оливер Вулф Сакс – потомственный доктор. Он родился 9 июля 1933 года в Лондоне и был младшим из четырёх сыновей врача общей практики Сэмюэля Сакса и хирурга Мюриэл Элзи Ландау (нет, не родственники Льва Ландау), семья которой, кстати, имела белорусские корни и происходила из Гомеля. Немало среди родственников писателя и известных людей: министр иностранных дел Израиля Абба Эвен, талантливый математик Роберт Ауманн, а также актёр и режиссёр Джонатан Линн, который режиссировал такие популярные фильмы как «Девять ярдов» или «Достопочтенный джентельмен» с Эдди Мёрфи в главной роли.

Оливер рос талантливым и очень заинтересованным ребёнком, демонстрировал большие успехи в химии и любил науку, но на научном поприще в начале медицинской карьеры ему долго побыть не удалось, несмотря на лютый интерес и аналитический склад ума.

«Я терял образцы. Я разбивал приборы. Наконец, в лаборатории мне однажды сказали: ‘Сакс, ты опасен. Выйди. Сходи навестить пациентов. Они имеют чуть меньшее значение’», — говорил он в одном из интервью.

Когда разразилась Вторая мировая война, родители отправили Оливера и его брата Михаэля в сельскую школу-интернате, о чём доктор Сакс в мемуарах «Дядя Вольфрам» вспоминает как об островке садизма и издевательства, где процветали дедовщина и жестокость.

Молодость «полной ложкой»

После того, как он получил медицинскую степень в Королевском колледже Оксфорда, невролог мигрировал в начале 1960-х годов в Америку, где прошёл стажировку в больнице Маунт-Сион в Сан-Франциско, а потом поступил в ординатуру Университета Калифорнии, Лос-Анджелес.

Он объял всю возможную культуру, которую нашёл в Калифорнии: дружил с поэтом Томом Ганном, выступал в соревнованиях по гиревому спорту и проехал почти всю Америку на мотоцикле вместе с Ангелами Ада, что описал в автобиоргафии «On the Move: A Life».

On the Move: A Life


Не обошлось и без наркотиков. Ещё будучи подростком, он, обуреваемый интересом юный химик, обшарил ящики родителей-медиков, когда те уехали из дома, нашёл морфий и ввёл себе одну внутривенную дозу.

«Это было увлекательно, но, к моему удивлению, длилось тринадцать часов, хотя я рассчитывал лишь минут на двадцать. Тогда я осознал, как опасны опиаты», —  рассказывал доктор Сакс.

В 1960-е в воздухе благодаря открытию множества нейротромедиаторов буквально витали идеи, что нейрохимия – ключ ко всему, а больным, например, паркинсонизмами или психозами могут помочь наркотики. Тема воздействия наркотических веществ на мозг настолько привлекала ординатора UCLA (The University of California, Los Angeles), а желание понять, что такое галлюцинации и иные искажения восприятия было настолько сильным, что он не смог отказаться от искушения испытать всё это на себе.

«Однажды кто-то предложил мне немного травки. Я сделал две затяжки и почему-то посмотрел на свою руку. Мне показалось, что рука отсоединилась от моего тела, но в то же время становилась всё больше и больше до тех пор, пока не превратилась в космическую руку на всю вселенную. Я подумал, что это просто поразительно», — описывает он свой первый опыт.

Однако, эксперименты на себе, по счастью, продолжались недолго. После одного случая, когда доктор Сакс вёл нескольких пациентов с мигренью, сильно за них переживал, но не имел под рукой никакого источника литературы, кроме старой книги по мигрени, написанной ещё в 1860-х годах, во время очередного амфетаминового прихода он понял, что должен написать такую книгу сам. И, по его словам, потом в его голове словно что-то переключилось – больше он не притронулся ни к одному психоактивному веществу.

Литература «сквозь себя»

Оливер Сакс переехал в Нью-Йорк в 1965 году на стипендию в медицинском колледже Альберта Эйнштейна в Бронксе, и, год спустя, начал лечебную работу в клинике Бет Авраам, что привело к созданию книги «Пробуждения» в 1973, которая сделала его знаменитым. Интересно, что самая первая книга «Мигрень», написанная по мотивам тех самых пациентов, которых он вёл, обучаясь в ординатуре, осталась незамеченной.

Обложка «Пробуждений»


В «Пробуждениях» доктор описывал истории больных атипичной формой энцефалита – сонной болезнью, – которые после получения нового в то время препарата леводопа, применяемого в лечении болезни Паркинсона, словно «просыпались» и получали новый вздох жизни.

«Я люблю открывать для себя потенциал в людях, о котором никто даже не догадывался, что он может быть», – говорил он журналу People в 1986 году.



Кадр из фильма 1990 года «Пробуждения» с Робином Уильямсом и Робертом Де Ниро


Удивительно, что после опубликования этой книги доктора Сакса со скандалом выгнали из больницы, ибо считалось, что рассказы о судьбе пациентов, даже без упоминания их настоящих имён, всё равно считаются разглашением медицинской тайны. Тем не менее это не помешало неврологу и писателю стать профессором неврологии в медицинском колледже Альберта Эйнштейна, адъюнкт-профессором неврологии медицинской школы  Нью-Йоркского университета и почётным профессором ещё нескольких крупных учебных учреждений.

Врач обожал спорт, особенно его экстремальные виды. Даже в 80 лет он всё ещё проплывал ежедневно по 1,5 километра, оплывая Сити-Айленд в Бронксе, где жил в течение многих лет.

Оливер Сакс в Бронксе


Однажды в 1974 году он порвал левую четырёхглавую мышцу во время того, когда убегал от быка в норвежских горах. Травма оказалась настолько серьезной, что его жизнь висела на волоске. Помогла лишь внезапная галлюцинация. И именно эту травму он описал в книге «Нога как точка опоры».

«Я содрал мышцы бедра и вывихнул колено. В какой-то момент я вошёл в состояние шока и хотел заснуть. Но голос сказал мне: «Нет, это значит неминуемая смерть. Продолжай двигаться. Ты должен продолжать идти дальше. Выбери ритм, в котором ты можешь двигаться, и продолжай идти дальше». Это был чёткий повелевающий голос, что-то вроде голоса жизни, который нельзя ослушаться. Я закрепил ногу, как только мог – с помощью зонта и куртки, которую разорвал на две части. Я думал, что это станет последним днём моей жизни, и всё к тому и шло, пока меня случайно не нашли два охотника уже на закате. Это случилось в Северной Норвегии», – вспоминает он страшный случай.

Другая его патология, уже неврологическая – прозопагнозия или невозможность узнавать лица – стала основой, наверное, самого известного произведения Сакса «Человек, который принял жену за шляпу». Она вышла тиражом в десятки, если не сотни тысяч экземпляров, была переведена на более чем 10 языков, неоднократно переиздавалась и считается мировой классикой. Одноимённую оперу с музыкой Майкла Неймана и либретто Кристофера Роуленса впервые демонстрировали в Лондоне в 1986 году и ставили в Линкольн-центре в Нью-Йорке в 1988 году.

«Человек, который принял жену за шляпу»


За все годы работы Оливер Сакс получил множество наград, включая награды от Фонда Гуггенхайма, Национального Фонда науки, Американской академии искусств и литературы и Королевского медицинского колледжа. 2008 году ему присвоено звание Командора Британской империи. В его личной «копилке» почётное членство в Американской академии искусств и наук, также он – обладатель премии Lewis Thomas Prize, которая вручается в Рокфеллеровском университете учёным за достижения в литературе, хотя по сути особого отношения к собственно науке не имел. Удалось ему побыть и «поэтом-лауреатом от медицины» в 1970-х годах – «официальным» поэтом Библиотеки Конгресса США, который её консультировал и согласно своим предпочтениям «продвигал» литературу. Кстати, такого звания удостаивался и Иосиф Бродский в 1991-1992 году.

Интересный факт: Сакс признавался, что большое влияние на его стиль оказали труды известного советского нейропсихолога Александра Лурии. Читая его «Маленькую книгу о большой памяти», невролог поражался тем, что автор делает акцент не на клинической картине заболевания, а на самой личности пациента. Что он и стал использовать в своих работах. Сакс и Лурия вели активную переписку до самой смерти советского учёного, после чего Сакс даже написал некролог.

Александр  Лурия


Несмотря на то, что доктор составил более 600 тетрадей, опубликовал множество очерков в медицинских журналах, вёл колонку в The New York Times, «свет» увидели лишь 15 книг, последними из которых стали «Gratitude» и автобиография «On the Move: A Life» (обе 2015 года). На русский язык пока переведены 9: «Человек, который принял жену за шляпу (и другие истории из врачебной практики)», «Антрополог на Марсе», «Мигрень», «Нога как точка опоры», «Глаз разума», «Пробуждения», «Галлюцинации», «Зримые голоса» и «Музыкофилия».

О личном

В автобиографии Оливер Сакс впервые рассказал о своей сексуальной ориентации и о том, что, ещё будучи подростком, понял – он гей. После большого стыда, которые внушали ему родственники по этому поводу, и несколько неудачных ранних романов он вошёл в период воздержания, который длился 35 лет, до того момента, пока он не нашёл свою любовь в конце жизни. Он прожил со своим партнёром, писателем-публицистом Биллом Хэйсом, шесть лет. Хэйс вспоминает о нём очень тепло.

В 2015 году у Сакса нашли злокачественные метастазы в печени и других органах после меланомы глаза, перенесённой 9 лет назад, которая «сделала» его слепым на одну сторону. Обычно такие опухоли метастазов не дают, но врач оказался в числе 2 процентов «несчастливчиков». 30 августа 2015 года он скончался, но в феврале, буквально через несколько дней после диагноза, ставшего приговором, написал в своей колонке The New York Timesэссе «Моя жизнь», которое заканчивается словами:

«Я не хочу притворяться, что мне не страшно. Но благодарности во мне все-таки больше, чем страха. Я любил и был любимым. Мне многое было дано, и я постарался быть щедрым в ответ. Я читал книги и путешествовал, размышлял и делился своими мыслями на бумаге. У меня была физическая связь с миром, совершенно особенные отношения, которые возникают между писателем и его читателем. Главное – мне довелось родиться существом, наделённым сознанием, думающим животным на нашей прекрасной планете, и это само по себе большая честь и невероятное приключение».

Текст: Анна Хоружая для Neuronovosti.Ru