Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Добрый день всем :)

bKZrhsgczoA.jpg

Здравствуйте, дорогие читатели! Кем бы вы ни были - врачом ли, студентом медицинского или любого другого профиля, научным сотрудником, офисным работником или просто любым другим человеком с пытливым умом и стремлением к историческим знаниям - добро пожаловать в мир медицинской истории!

В этом мире есть и бескрайние поля скопившихся за многие века малоизвестных фактов о медицине и врачах, горы информации, уходящие вершинами в глубину веков (парадокс – вершинами в глубину, да?), и похожие на стойкие города-крепости истории известнейших в медицине личностей (чей ставший классическим образ иногда скрывает ой как много всего…) Интригует? Милости просим!

Итак, вы зашли к нам. Вам наверняка интересно, что же тут может быть такого необычного, занимательного, того, что сможет вас, быть может, удивить или даже ошеломить, того, о чем бы вы даже не догадывались раньше. Можем уверить вас - мы найдем, чем порадовать! Найдем, покажем, объясним и отдадим на долгое хранение в чертоги вашего разума (если вы – современный Sherlock).

Знаете ли вы, какая именно была травма у Александра Пушкина и почему она была несовместима с жизнью? Или какие могут быть опасности мастурбации по версии одного из парижских врачей 1830 годов? Или почему во времена знаменитого хирурга Николая Пирогова солдаты, используя последние остатки сил и воли, старались уползти с поля боя куда угодно, лишь бы не попасть в руки к врачевателям? Или что такого заметил исследователь сна Мишель Жуве у кошки и сказал, что она притворилась спящей? А что некогда на одной рекламе спокойно сочетались героин и аспирин, лекарственные формы которых создал один и тот же человек? Может быть, вы знаете, кто такой Макс Петтенкофер и что случилось с ним после того, когда он решился проглотить культуру холерного вибриона? Или с чем еще, кроме болезней, боролись медики век назад?

Смело говорим - у нас подобных историй много. Очень много – и странно, что никто до сих пор не сделал такого блога. Постараемся исправить это недоразумение.

Здесь вы найдете интересные находки из старинных книг по медицине, истории о жизни нобелевских лауреатов и открытии различных веществ, которыми в медицине уже не пользуются или пользуются до сих пор, забавные и каверзные случаи из практики врачей разных веков, истории создания и использования хирургических инструментов и еще много-много других занимательных фактов из искусства врачевания, окутанных пеленой истории.

Наслаждайтесь - тем более, что за блогом можно сейчас следить и в Facebook и ВКонтакте!

Есть только одна просьба: мы не приемлем мата в комментариях. Будем такие комментарии безжалостно удалять - вне зависимости от позиции автора коммента.

PS

Мы очень скромные, поэтому не стали рассказывать о себе в основном тексте, представляющем блог. Но мы привыкли отвечать за свои слова. Потому два слова о нас.
Идея блога принадлежит Анне Хоружей, студентке Волгоградского государственного медицинского университета. Ну а вместе с ней тексты в блог пишет научный и медицинский журналист, соавтор scienceblogger, Алексей Паевский (мы взяли кое-что из постов в этом блоге). Разумеется, авторы блога будут перепощивать интересные статьи и посты из других источников. И, конечно, мы будем рады новым авторам нашего ресурса.

Ну и ещё: авторы блога в составе небольшой команды (и на чистом энтузиазме пока) запустили сайт, посвящённый нейронаукам. Этот портал стал основным ресурсом по нейротематике в России. Читайте Neuronovosti.Ru

Кроме того, мы создали его паблики в фейсбуке и во вконтакте:
https://www.facebook.com/neuronovosti/
https://vk.com/neuronovosti

Присоединяйтесь )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Картинка дня: как измерить способность обонять?

Credit: Zwaadermaker, The Lancet, 1889

Сегодня в рубрике «Картинка дня» — иллюстрация из статьи в классическом журнале The Lancet, опубликованной — страшно подумать — 132 года назад! И тем не менее, устройство, отображенная на рисунке именно сегодня как нельзя актуально. Это ольфактометр, который придумал утрехтский военный врач Хенрик Цваардемакер. Устройство его гениально просто: рукоять держит резиновую размеченную трубку, загнутый кончик которой вставляется в нос и плотно закрывает ноздрю. По этой трубке скользит другая трубка, в которой на губке нанесен одорант. Цифры дают возможность показать, на каком расстоянии от ноздри начинает ощущаться запах. Так появился первый инструмент для экспериментов с запахами, которые можно было делать воспроизводимыми: оказалось возможным количественно сравнивать силу запаха разных веществ для одного человека или сравнивать восприятие эталонного запаха разными людьми. В коронавирусную эпоху такое устройство тоже было бы востребовано даже в домашних условиях. 

Zwaardemaker H. Measurement of the sense of smell in clinical examination. Lancet 1889:1300-2 (The Lancet 1889, vol. 133, issue 3435)

День в истории: князь нейрофизиологии и науч-попа

15 июня в истории медицины и физиологии – день насыщенный. Так, например, 354 года назад состоялось первое в истории документированное успешное переливание крови. А ровно век назад на свет появился знаменитый хирург-ортопед Гавриил Илизаров. Но если о первом кое-кто вспоминает иногда, о втором сегодня рассказывают все – от телеграм-канала РАН до федеральных каналов, то о человеке, который родился 175 лет назад – а это тоже вполне себе юбилей – не вспоминает никто. А ведь князь Иван Тарханов (Иван Рамазович Тархнишвили) был не просто потомком «великого правителя» Георгия Саакадзе, но и замечательным физиологом, трудами которого пользуются до сих пор. Его портреты писал его друг Репин (а еще он дружил с Менделеевым, Бородиным, Чеховым), у него учились основоположник электрофизиологии Наполеон Цыбульский и основоположница сомнологии Мария Манасеина, да и сам он много сделал для изучения физиологии сна, он был выдающимся популяризатором науки-универсалом: писал статьи для «Брокгауза и Ефрона», читал лекции, писал огромное количество науч-попа.

Иван Тарханов в своем кабинете в Медико-хирургической академии

Collapse )

День в истории: Бернхард фон Гудден. Психиатр короля и нейроанатом

Ровно 197 лет назад в куротном городе Клеве в Северном Рейне-Вестфалии родился человек, о котором современные любители науки знают очень мало. Чуть больше о нем [не] знают любители мистики или криминалистики – поскольку в общественном сознании до сих пор популярна история «безумца на троне» – короля Баварии Людвига, тело которого было найдено 13 июня 1886 года в Штарнбергском  озере вместе с телом его врача. 

Бернхард фон Гудден
Бернхард фон Гудден
Collapse )

Отец вирусологии: Дмитрий Ивановский

Вышел в свет первый выпуск нового ежеквартального журнала АФК «Система» о науке и инновациях –  Sistema Science, посвященный передовым научным достижениям и наиболее интересным высокотехнологичным разработкам в мире и России, в том числе сделанных в компаниях АФК «Система». Автор блога написал туда статью о первооткрывателе вирусов, которой мы делимся с читателями, дополнив ее фотографиями, которых нет в журнале.

Наверное, не будет преувеличением сказать, что слово «вирус» станет одной из самых устойчивых ассоциаций с 2020-м годом в истории человечества. Тем удивительней признавать тот факт, что имя первооткрывателя вирусов, ботаника Дмитрия Ивановского, до сих пор известно лишь в кругах специалистов. Проживший драматичную, но полную трудов жизнь, посвятивший всего себя науке, но до конца так и не понявший масштаба своего открытия, Ивановский и сегодня остается одним из самых недооцененных персонажей мирового естествознания.

Места рождения «отца мировой вирусологии» на современных картах не найти. Будущий ученый появился на свет 28 октября старого стиля 1864 года в Российской империи – селе Низы, расположенном на старинном тракте из Гдова в Нарву. В 1954 году при заполнении Нарвского водохранилища родина первооткрывателя вирусов навсегда исчезла под водой.

Семья Ивановских была дворянского происхождения, но очень бедной. Иосиф Антонович Ивановский, отец ученого, служил приставом в чине коллежского асессора. Это был чин восьмой ступени Табели о рангах (нижний чин – четырнадцатой ступени, высший – первой). Дмитрий Ивановский был четвертым из пяти детей в семье. В 1883 году он с медалью окончил столичную Ларинскую гимназию и поступил на физико-математический факультет в Императорский Санкт-Петербургский университет. Как студент, делающий большие успехи в учебе, он получал 600 рублей стипендии и мог помогать матери. Екатерина Александровна к тому времени уже овдовела и с трудом на 372 рубля в год содержала большую семью.

На пути в большую науку

В университете Ивановскому повезло: в то время там преподавали два выдающихся ботаника – Андрей Фаминцын и Андрей Бекетов, брат одного из величайших российских физхимиков Николая Бекетова. Они помогли молодому студенту определиться с выбором будущей специальности. Бекетов же, сам того не зная, подтолкнул Ивановского к открытию вирусов. Дело в том, что в 1887 году от Вольного экономического общества поступил запрос на изучение болезней табака, и Бекетов предложил эту работу талантливому студенту.


Учитель Ивановского Андрей  Фаминцын


Ивановский в год окончания вуза

Ивановский с однокашником Валерианом Половцевым поехал на табачные плантации на юг Малороссии и Бессарабии. Итогом стали две одноименные статьи под названием «Рябуха, болезнь табака». Позже Ивановский продолжил изучение болезни, которая стала более известна под названием табачная мозаика. Здесь он применил изобретение французского микробиолога – гениальная догадка позволила сделать великое открытие.
          
Фильтр против бактерий

В 1884 году Шарль Шамберлан, коллега Луи Пастера, который не смог открыть возбудителя бешенства (вирусной инфекции, как мы сейчас знаем), сумел создать фильтр с мельчайшими порами, которые отсеивали все бактерии. Этим фильтром и воспользовался Ивановский, когда начал изучать болезнь растений – табачную мозаику. В статье 1892 года, озаглавленной «О двух болезнях табака», Ивановский показал: даже выжимка из перетертых листьев больного табака, пропущенная через фильтр Шамберлана, все равно заражает другие растения.

Сам Ивановский решил, что инфекция – бактериальный токсин, существующий сам по себе. Токсин – значит яд, а «яд» на латыни – virus. В поисках этого токсина ученый стал рассматривать клетки больных растений в оптический микроскоп и обнаружил там некие нерастворимые включения, которые получили название «кристаллов Ивановского». Как выяснится позже, это и были первые непосредственно обнаруженные человеком скопления вирусных частиц. Однако Ивановский в тот момент так и не понял, что перед ним – возбудители инфекции совершенно новой, отличной от бактериальной, природы.



Вирус табачной мозаики

Новые опыты

К этому выводу спустя шесть лет пришел голландец Мартин Бейенринк. Независимо от Ивановского он повторил и расширил эксперимент с фильтрацией, отметив, что инфекционный агент не является бактериальным – он назвал его contagium vivum fluidum, то есть «зараза живая текучая». Знакомство с трудами Бейеринка дает ясное понимание: он осознавал, что обнаружил не токсин, а новый тип возбудителя инфекционных заболеваний и считает его живым.
Опираясь на этот факт, Бейенринк поначалу настаивал на своем полном приоритете в открытии вирусов, но после ознакомления со статьей Ивановского признал также заслуги российского ученого. «Подтверждаю, что приоритет опыта с фильтрованием […] принадлежит господину Ивановскому», – заявил голландец, тем самым подтвердив первенство Ивановского в ключевом моменте – самом открытии возбудителя инфекции, который по размерам гораздо меньше бактерий.



Мартин Бейеринк в своей лаборатории в 1921 году

Как мы теперь знаем, Ивановскому принадлежит и приоритет в названии инфекционного агента, и прозрение в том, что он – дискретный, а не жидкий, как считал Бейенринк. Впрочем, ни Ивановский, ни Бейенринк так и не осознали до конца масштабов и сути своих находок. Сейчас принято считать, что Ивановскому принадлежит честь самого открытия, а Бейенринку – его повторение и распространение в научном мире. Однако для полноценного осознания природы вирусов понадобились труды следующих поколений ученых. В частности, американского химика Уэнделла Стэнли.

Между Пастером и Кохом

В 1935 году Стэнли удалось получить настоящие кристаллы вируса той самой табачной мозаики, то есть впервые в мире выделить образец нового патогена в чистом виде. За это достижение ему будет присуждена в 1946 году Нобелевская премия по химии. Получая награду, американский ученый не забудет упомянуть, кому обязан своим открытием. «Я полагаю, что имя Ивановского в науке о вирусах следует рассматривать почти в том же свете, что и имена Пастера и Коха в микробиологии», – скажет он в своей Нобелевской речи.

Вспоминая Ивановского, Стэнли отмечал, что в конце девятнадцатого века российскому ученому не хватило совсем малого, чтобы совершить гигантский прорыв в науке. «Когда в 1892 году Ивановский обнаружил, что сок растения, пораженного табачной мозаикой, остается заразным после прохождения через фильтр, который удерживает все известные живые организмы, он был готов заключить, что болезнь была бактериальной по своей природе, несмотря на то, что он не мог найти бактерий возбудителя, – напишет нобелевский лауреат. – В результате его наблюдения не привлекли к себе внимания».



Уэнделл Мередит Стэнли

Из Варшавы на Дон

Дальнейшая жизнь Ивановского сложилась не очень счастливо. Свою докторскую диссертацию о мозаичной болезни табака он писал долго и защитил только в 1903 году, и после этого к данной теме больше не возвращался. К тому времени он уже женился на дочери своей квартирной хозяйки, в 1890 году у семьи родился сын Николай.

В 1901 году Ивановский переехал в Варшаву, где сотрудничал с создателем хроматографии и нобелевским номинантом Михаилом Цветом, а также выпустил несколько прекрасных исследований по пигментам растений.

Когда началась Первая мировая война, Варшавский университет эвакуировали в Ростов-на-Дону. Это стало большим ударом для Ивановского – вторым после смерти сына Николая. Лабораторию перевезти не удалось, все пришлось создавать заново. Он делал все, что мог, старался работать, читал лекции, вдохновлял студентов… Но угасал. В свои 55 лет он уже казался стариком, читать лекции ему было все труднее и труднее.

Д.И.Ивановский в кругу друзей, Варшава, дата не известна. Е.И.Ивановская, ?, Д.И.Ивановский, ?, создатель хроматографии М.С. Цвет. Архив кафедры микробиологии и биохимии Южного федерального университета.


Вот как описывал свою встречу с Ивановским его ученик, академик АН СССР Николай Максимов: «Это было в 1919 г., меньше чем за год до смерти Д.И. Я застал его уже совсем стариком, очень ослабевшим и болезненным, хотя ему в то время было всего 55 лет. <…> Ивановский встретил меня очень приветливо и рассказал, что работает главным образом над окончанием своего учебника физиологии растений, в котором хочет отразить весь свой многолетний опыт чтения курса физиологии растений в университете. Книга уже подходила к концу, и Д.И. с удовлетворением показывал мне последние корректурные листы». К слову, свой opus magnum Ивановский успел закончить – и его несколько поколений ботаников называли лучшим учебником физиологии растений современности.


Последняяя фотография Ивановского

Ивановский скончался 20 апреля 1920 года от цирроза печени, который развился, по-видимому, от постоянного контакта с реактивами в лаборатории. Он был похоронен на Новопоселковском кладбище Ростова-на-Дону, но, как и место его рождения, захоронение исчезло, его больше нет на карте. Сегодня в память об ученом на Братском кладбище установлен кенотаф.



Кенотаф Дмитрия Ивановского

Номинанты на Нобелевку: Эрнст фон Бергманн, пионер асептики и нейротравматологии

Сегодня исполняется 184 года со дня рождения замечательного медика, которому многие, очень многие люди обязаны своей жизнью, человека, который успел номинироваться на Нобелевскую премию,  создать новую отрасль неврологии и стать первым немецким нейрохирургом, человека, который родился в Российской империи, а умер в империи – ее противнике, Эрнста фон Бергманна (1836 – 1907).


Эрнст фон Бергманн


Для начала оговоримся, что наш Бергманн, даром что имеет прямое отношение к физиологии или медицине, не имеет отношения к главному «бергманновскому» эпониму в организме человека и многих других животных. Бергманновская глия, разновидность глиальных клеток мозжечка была описана в 1857 году, в то время, как наш герой учился в Дерптском университете, совсем другим Бергманном – Карлом  (1814-1865) [1]. Это важно сказать потому, что в некоторых зарубежных научных публикациях (в том числе и в «профильных» — глиальных) статья про новые клетки в мозжечке цитируется как «Bergmann, E» и может возникнуть путаница.

Наш же герой родился в нынешней столице Латвии,  а тогда – в столице Лифляндской губернии Российской империи, в Риге  в семье пастора Рихарда фон Бергманна и его жены Берты (урожденной Крюгер).

По окончании школы Эрнст отправился учиться в университет, который ныне находится в другой прибалтийской стране. Некогда этот город именовался Юрьев, в годы жизни Бергманна он был Дерптом, ну а сейчас город называется Тарту и по-прежнему славен своим университетом. По окончании (1860) университета некоторое время судьба нашего героя, ставшего хирургом, была все еще связана с Дерптом. Правда, иногда ему пришлось отвлекаться на военные действия. Забавно: в 1866 году, во время франко-прусской войны Бергманн – прусский военный врач, а 11 лет спустя, в русско-турецкую 1877 года – русский военный врач.



Ампутация Бергманном диабетической стопы


Правда, всего через год Бергманн переезжает в Вюрцбург и становится полноценным немецким медиком (во время профессорства в Вюрцбурге он, к слову, стал «медицинским дедушкой» великого нейрохирурга Харви Кушинга, обучив его учителя Уильяма Холстеда), еще через четыре года перебираясь в столицу, получив кафедру в Берлинском университете. В Берлине он станет, фактически, придворным врачом (он лечил правившего всего 90 дней и умершего от рака гортани императора Фридриха III). В Берлине он и останется до самой смерти в 1907 году.

Так чем же он сумел заслужить номинацию на Нобелевскую премию?  Представивший на суд Нобелевского комитета  в 1904 году троих номинантов Винценц Черный из Гейдельберга (первым в его списке был получивший премию в том году Иван Павлов), так описал заслуги Бергманна: «введение в медицину асептики и за книгу “Хирургическое лечение болезней головного мозга”».



Аппарат Шиммельбуша для дезинфекции паром


Действительно, если третий номинант Черного, Джозеф Листер (тоже не получивший Нобелевской премии), создал методы хирургической антисептики (уничтожение инфекции уже в ране), обрабатывая раны карболовой кислотой, то Бергманн стал пионером в асептике, стерилизуя кипятком и паром хирургические инструменты.  Уже в 1885 году вместе со своим учеником Куртом Шиммельбушем (тем самым, кто потом придумает маску Шиммельбуша для безопасной подачи анестетика  пациенту хирурга) Бергманн создал специальную паровую машину для стерилизации инструментов хирурга. Шиммельбуш дальше развивал его дело.



Сохранившийся аппарат для дезинфекции


Однако книга – а точнее, достижения Бергманна в описании и лечении проблем, связанных с головой, тоже невозможно переоценить. Еще до этого издания у него вышла книга «Учение о повреждении головы», в которой описываются все виды черепно-мозговых травм. Там можно найти и родовые травмы, и переломы основания черепа, и огнестрельные раны, и ушибы головного мозга. Фактически, Бергманн стал отцом нейротравматологии – и по совместительству, первым германским нейрохирургом. Добавим к этому революционную работу по травмам коленных суставов на войне [4](это действительно была огромная проблема и отказ от оперативного лечения, принятый Бергманном, значительно снизил летальность) – и мы получим достойную кандидатуру на Нобелевскую премию. Жаль – не судьба.


Текст: Алексей Паевский

1. Bergmann, C. Notiz über einige structurverhältnisse des cerebellum und rückenmarks. Zeitschrift für Rationelle Medicin 1857, 8, 360–363
2.Die Lehre von den Kopfverletzungen(1880)
3. Die Chirurgische Behandlung der Hirnkrankheiten(1888)
4. Die Behandlung der Schußwunden des Kniegelenkes im Kriege

Имена в медицине: Фридрих фон Реклингхаузен

Недавно исполнилось 187 лет со дня рождения патолога, о котором написано до обидного мало. Даже биографическая статья в солидном научном журнале, посвященная Фридриху фон Реклингхаузену (1833-1910) содержит меньше странички текста. А ведь он сделал для развития медицины очень много и описал один из интереснейших дефектов раннего развития нервной системы.




Итак, наш герой родился 2 декабря 1833 года в городке Гютерсло в Северном Рейн-Вестфалии. Его отец, Фридрих Кристоф фон Реклингхаузен, был местным пономарем и одновременно учителем в начальной школе. Мать Фридриха, Фредерика Шарлотта Цумвинкель, умерла вскоре после родов.

С 1852 года Фридрих начал свое медицинское образование на медицинском факультете университетов Бонна и Берлина. А затем он попал к одному из самых великих патологов XIXвека – Рудольфу Вирхову, который стал руководителем его докторской диссертации, посвященной особой форме сепсиса – геоекровию или пиемии. Какое-то время Реклингхаузена можно было даже считать нашим соотечественником, поскольку в возрасте 32 лет он был избран профессором кафедры патологической анатомии Университета Кенигсберга – ныне нашего Калининграда. Именно там он встретил свою будущую жену Марию Якобсон, именно там родился первый из их пяти детей – будущий врач, исследователь артериального давления и философ, собеседник и со-мыслитель Альберта Швейцера и Генриха Риккерта, Генрих фон Реклингхаузен.

В 1872 году Реклингхаузен переезжает в Страсбург, в Университет Кайзера Вильгельма, в котором проведет остаток своей жизни, будет возглавлять его в один из учебных годов (1883-84). В Страсбурге же его и похоронят с с эпитафией «Профессор патологической анатомии, замечательный исследователь и преподаватель, обязательный и цельный человек».

Но главное – именно здесь состоялись главные открытия Реклингхаузена. В 1882 году он выпускает монографию, в которой описывает новую форму нейрофиброматоза, которая сейчас называется NF-1 (нейрофиброматоз первого типа) или просто синдром фон Реклингхаузена. Ну а в 1886 году он впервые подробно описывает дефект рождения, который называется spina bifida или расщепление позвоночника, или незаращение дужки позвоночника. Из-за неполного закрытия нервной трубки (раннего этапа формирования нервной системы) у рождённого ребёнка позвоночные дужки над открытой частью спинного мозга (часто в поясничном отделе) отсутствуют либо деформированы, мозг торчит в виде грыжи. Частота spina bifida колеблется от 1 до 2 на 1000 новорожденных – и это достаточно много.



spina bifida

А ведь помимо этого замечательного открытия, именно нашему герою принадлежит термин «гемохроматоз», его метод окраски межклеточных контактов серебром позволил Юлиусу Фридриху Конгейму описать миграцию лейкоцитов, а его ученик и ассистен Карл Кестер сделал большой вклад в изучение физиологии пуповины. Даже после отставки в 1906 году Реклингхаузен продолжал работать и оставил труды по рахиту и размягчению костей.



Юлиус Фридрих Конгейм

Кстати, успел Реклингхаузен поучаствовать и в бытии Нобелевской премии – как член Шведской королевской академии наук он успел в 1901 году номинировать на «Нобелевку» трех человек. С номинацией по физике он угадал – именно в 1901 году премии был удостоен Вильгельм Конрад Рентген, с номинациями его на премию по медицине оказалось сложнее. Он представил на рассмотрение Нобелевского комитета две кандидатуры. Одна из них, Камилло Гольджи, получит свою премию – и именно за то, за что был номинирован, исследования центральной нервной системы и ее микроскопию, а вот о втором, итальянском хирурге Джузеппе Мускателло из Катаньи, нет статьи даже в английской Википедии. А ведь он создал метод оперативного лечения гидроцефалии, и, что важно – той самой spina bifida, которую описал Рекгингхаузен.

Brand, R. A. (2010). Biographical Sketch: Friedrich Daniel von Recklinghausen, MD (1833–1910). Clinical Orthopaedics and Related Research®, 469(5), 1225–1226.doi:10.1007/s11999-010-1730-9